БЛОГ
Вчера таки дошла до конференции МИПОПП, тема была «Нейробиолгия для психологов».
Оказывается, «травматический раскол», «расщепление психики», «части психики» - это не просто фигура речи при помощи которой удобней описывать психические процессы. Этим явлениям есть вполне материальная репрезентация в мозге. При травматических переживаниях нейронная сеть физически распадается на фрагменты.
Чем сильнее возбуждение в каких–то центрах мозга, связанное с травматическими переживаниями, тем сильнее фрагментируется нейронная сеть, те ее части, что находятся в гипервозбуждении окружаются и изолируются другими клетками мозга. И чем сильнее возбуждение, тем больше изоляция, толще барьер из клеток-охранников (не помню как они называются) чтобы не навредить «здоровой» части нейронной сети. И чем сильнее было травмирующее переживание, тем дальше этот отщепленный фрагмент нейронной сети будет находится относительно незатронутой части.
То есть в нашем мозге физически есть клетки и ткани, которые мы называем «травмированными частями», «отщепленными частями», «выживающей частью», «травматическим барьером», «стратегиями выживания».
А теперь представьте, что в этих травмированных гипервозбужденных очагах постоянно поддерживается электрический импульс для реакции «бей, беги» и кольцо из других клеток этот фрагмент сети пытается удержать, тоже постоянно тратя наш энергетический ресурс на удержание этого импульса. То есть в отдельных (травмированных) фрагментах нейросетей постоянно происходит одновременное нажатие газа и тормоза.
Цель, в общем-то, достигнута, машина стоит на месте, никуда не едет. Но при этом расходуется колоссальное количество энергии. А так как мозг – это командный пункт нервной системы, который запускает гормональную, нервную, мышечную систему, то, как вы понимаете, такое одновременное нажатие газа и тормоза происходит во всех этих системах.
Наши нейроны довольно легко как разрушают связи, так и строят новые (нейропластичность). Но это происходит там, где сеть не повреждена.
Там, где она фрагментирована и вокруг зона отчуждения, как у Чернобыльской станции, там про нейропластичность говорить не приходится.
Поэтому на места катастроф вместе со службами МЧС приезжают психологи, которые сразу работают с пострадавшими. Важно как можно раньше после шокового события восстановить цепь событий, прожить в безопасном контакте с терапевтом тяжелые переживания чтобы безопасно пропустить через нейроны этот электрический импульс, успеть восстановить разрушенные нейронные связи до того, пока «поломанные» фрагменты не обросли защитой. Что может впоследствии повлечь за собой и КПТСР – комплексное посттравматическое стрессовое расстройство, и депрессию, и расстройства пищевого поведения, и многое другое.
P.S. все вышеописанное касается, конечно, не только шоковых травм, а и перенатальных, травм развития, ранних детских и т.д. В общем, всех видов психических травм.
О которых мы, как правило, не помним, часто, даже не подозреваем что мы их переживали. 👆Мы знаем, что эти воспоминания находятся в надежном кольце клеток-охранников, чтоб мы ни дай Бог не столкнулись вновь с этими переживаниями.
Вот так идет расстановка, все своим чередом, уже как час-полтора, и вроде как движемся к завершению, вот сейчас последние движения на интеграцию «отколотых» частей психики и вдруг клиент вспоминает, что у него было сексуализированное насилие, которое на многие годы было «стерто» из его памяти. Но на самом деле не «стерто», а засунуто подальше за тяжелую дверь и к двери были приставлены охранники, которые исправно получали зарплату в виде жизненной энергии клиента.
Оказывается, «травматический раскол», «расщепление психики», «части психики» - это не просто фигура речи при помощи которой удобней описывать психические процессы. Этим явлениям есть вполне материальная репрезентация в мозге. При травматических переживаниях нейронная сеть физически распадается на фрагменты.
Чем сильнее возбуждение в каких–то центрах мозга, связанное с травматическими переживаниями, тем сильнее фрагментируется нейронная сеть, те ее части, что находятся в гипервозбуждении окружаются и изолируются другими клетками мозга. И чем сильнее возбуждение, тем больше изоляция, толще барьер из клеток-охранников (не помню как они называются) чтобы не навредить «здоровой» части нейронной сети. И чем сильнее было травмирующее переживание, тем дальше этот отщепленный фрагмент нейронной сети будет находится относительно незатронутой части.
То есть в нашем мозге физически есть клетки и ткани, которые мы называем «травмированными частями», «отщепленными частями», «выживающей частью», «травматическим барьером», «стратегиями выживания».
А теперь представьте, что в этих травмированных гипервозбужденных очагах постоянно поддерживается электрический импульс для реакции «бей, беги» и кольцо из других клеток этот фрагмент сети пытается удержать, тоже постоянно тратя наш энергетический ресурс на удержание этого импульса. То есть в отдельных (травмированных) фрагментах нейросетей постоянно происходит одновременное нажатие газа и тормоза.
Цель, в общем-то, достигнута, машина стоит на месте, никуда не едет. Но при этом расходуется колоссальное количество энергии. А так как мозг – это командный пункт нервной системы, который запускает гормональную, нервную, мышечную систему, то, как вы понимаете, такое одновременное нажатие газа и тормоза происходит во всех этих системах.
Наши нейроны довольно легко как разрушают связи, так и строят новые (нейропластичность). Но это происходит там, где сеть не повреждена.
Там, где она фрагментирована и вокруг зона отчуждения, как у Чернобыльской станции, там про нейропластичность говорить не приходится.
Поэтому на места катастроф вместе со службами МЧС приезжают психологи, которые сразу работают с пострадавшими. Важно как можно раньше после шокового события восстановить цепь событий, прожить в безопасном контакте с терапевтом тяжелые переживания чтобы безопасно пропустить через нейроны этот электрический импульс, успеть восстановить разрушенные нейронные связи до того, пока «поломанные» фрагменты не обросли защитой. Что может впоследствии повлечь за собой и КПТСР – комплексное посттравматическое стрессовое расстройство, и депрессию, и расстройства пищевого поведения, и многое другое.
P.S. все вышеописанное касается, конечно, не только шоковых травм, а и перенатальных, травм развития, ранних детских и т.д. В общем, всех видов психических травм.
О которых мы, как правило, не помним, часто, даже не подозреваем что мы их переживали. 👆Мы знаем, что эти воспоминания находятся в надежном кольце клеток-охранников, чтоб мы ни дай Бог не столкнулись вновь с этими переживаниями.
Вот так идет расстановка, все своим чередом, уже как час-полтора, и вроде как движемся к завершению, вот сейчас последние движения на интеграцию «отколотых» частей психики и вдруг клиент вспоминает, что у него было сексуализированное насилие, которое на многие годы было «стерто» из его памяти. Но на самом деле не «стерто», а засунуто подальше за тяжелую дверь и к двери были приставлены охранники, которые исправно получали зарплату в виде жизненной энергии клиента.
У меня сейчас несколько запросов про симптомы и «болезни», поэтому немного о психосоматике. А точнее — о том конкретном её месте, которое болезнью и называется.
Очень часто за телесными проявлениями стоят психологический кризис, сильная тревога, внутренний конфликт или длительное эмоциональное напряжение.
У «болезни» есть несколько фаз.
1. Активная фаза — конфликт
Это этап, когда человек проживает какое-то сильное переживание, с которым он не может справиться. Он может в нём «зависнуть» — и тогда активная фаза длится долго, либо относительно быстро выйти из неё.
У взрослых этот период нередко сопровождается тревожностью, внутренним напряжением, агрессией, состояниями, близкими к невротическим, а у детей — чаще проживается быстрее и менее осознанно.
⚠️ Важно: эта фаза проходит бессимптомно.
В это время организм мобилизует все ресурсы, и человек может ощущать себя достаточно бодро, несмотря на внутреннюю борьбу. Именно поэтому истинное начало «заболевания» мы чаще всего не осознаём.
2. Фаза восстановления
Когда конфликт завершён и бороться больше не нужно, наступает фаза восстановления — и именно она воспринимается как болезнь.
Здесь появляются различные телесные симптомы:
боль, воспаление, температура, кожные реакции, аллергические высыпания, обострения хронических состояний. Это тот момент, когда люди чаще всего обращаются за медицинской и психологической помощью, не связывая происходящее с ранее пережитым кризисом.
Фаза восстановления тоже неоднородна:
1. Фаза экссудации
Организм выводит вещества, накопленные в «турбо-режиме» во время конфликта. В этот период мы видим плохие анализы, воспалительные процессы, инфекционные проявления.
2. Эпилептоидная фаза (кризис)
Короткий, но яркий этап, когда организм как будто включает контрольную проверку. Здесь возможны резкие ухудшения состояния, высокая температура, выраженные высыпания, скачки давления, сильные телесные реакции.
3. Фаза заживления
Восстановление тканей и ресурса, если у организма его достаточно.
📌 Важная деталь:
чем дольше человек находится во внутреннем конфликте, тревоге или кризисном состоянии, тем дольше будет фаза восстановления и тем ярче проявятся симптомы. Именно поэтому при длительных переживаниях, отсутствии энергии, хронической тревоге или подавленных эмоциях тело «болеет» дольше.
Иногда человек так надолго застревает в конфликте, что ресурса на восстановление может не хватить. Это особенно характерно для пожилых людей и людей, истощённых длительными невротическими состояниями, хронической тревогой или депрессией.
Не будем о грустном 😬
Когда через несколько дней «болезни» наступает резкое ухудшение всех симптомов, полезно помнить: это может быть эпикризис — этап завершения восстановления. Если хватает нервов, попробуйте пережить его с внимательным наблюдением.
Особенно сложно это даётся родителям — тревога за ребёнка в такие моменты очень высокая, и здесь важно поддерживать и телесное состояние, и собственную эмоциональную устойчивость.
О том, зачем наш организм «приглашает» бактериальные инфекции и как это связано с психосоматикой, тревогой и внутренними процессами — расскажу в другой раз 😊
P.S. это ни в коем случае не является призывом отказываться от медицинской помощи. Это лишь возможность расширить свое знание о себе.
Очень часто за телесными проявлениями стоят психологический кризис, сильная тревога, внутренний конфликт или длительное эмоциональное напряжение.
У «болезни» есть несколько фаз.
1. Активная фаза — конфликт
Это этап, когда человек проживает какое-то сильное переживание, с которым он не может справиться. Он может в нём «зависнуть» — и тогда активная фаза длится долго, либо относительно быстро выйти из неё.
У взрослых этот период нередко сопровождается тревожностью, внутренним напряжением, агрессией, состояниями, близкими к невротическим, а у детей — чаще проживается быстрее и менее осознанно.
⚠️ Важно: эта фаза проходит бессимптомно.
В это время организм мобилизует все ресурсы, и человек может ощущать себя достаточно бодро, несмотря на внутреннюю борьбу. Именно поэтому истинное начало «заболевания» мы чаще всего не осознаём.
2. Фаза восстановления
Когда конфликт завершён и бороться больше не нужно, наступает фаза восстановления — и именно она воспринимается как болезнь.
Здесь появляются различные телесные симптомы:
боль, воспаление, температура, кожные реакции, аллергические высыпания, обострения хронических состояний. Это тот момент, когда люди чаще всего обращаются за медицинской и психологической помощью, не связывая происходящее с ранее пережитым кризисом.
Фаза восстановления тоже неоднородна:
1. Фаза экссудации
Организм выводит вещества, накопленные в «турбо-режиме» во время конфликта. В этот период мы видим плохие анализы, воспалительные процессы, инфекционные проявления.
2. Эпилептоидная фаза (кризис)
Короткий, но яркий этап, когда организм как будто включает контрольную проверку. Здесь возможны резкие ухудшения состояния, высокая температура, выраженные высыпания, скачки давления, сильные телесные реакции.
3. Фаза заживления
Восстановление тканей и ресурса, если у организма его достаточно.
📌 Важная деталь:
чем дольше человек находится во внутреннем конфликте, тревоге или кризисном состоянии, тем дольше будет фаза восстановления и тем ярче проявятся симптомы. Именно поэтому при длительных переживаниях, отсутствии энергии, хронической тревоге или подавленных эмоциях тело «болеет» дольше.
Иногда человек так надолго застревает в конфликте, что ресурса на восстановление может не хватить. Это особенно характерно для пожилых людей и людей, истощённых длительными невротическими состояниями, хронической тревогой или депрессией.
Не будем о грустном 😬
Когда через несколько дней «болезни» наступает резкое ухудшение всех симптомов, полезно помнить: это может быть эпикризис — этап завершения восстановления. Если хватает нервов, попробуйте пережить его с внимательным наблюдением.
Особенно сложно это даётся родителям — тревога за ребёнка в такие моменты очень высокая, и здесь важно поддерживать и телесное состояние, и собственную эмоциональную устойчивость.
О том, зачем наш организм «приглашает» бактериальные инфекции и как это связано с психосоматикой, тревогой и внутренними процессами — расскажу в другой раз 😊
P.S. это ни в коем случае не является призывом отказываться от медицинской помощи. Это лишь возможность расширить свое знание о себе.
Кажется, что мы выбираем сами — «по любви», «по душе», «по взаимности».
Но Леопольд Сонди, венгерский психиатр, доказал: за нашими выборами стоит род.
Я, то ли к своему стыду, то ли мне вообще не стыдно 🤔😁, до недавнего времени не знала кто такой Сонди. А он, в свою очередь, еще до Хеллингера, научно-теоретически обосновал и доказал влияние рода на индивида.
Хеллингер, я подозреваю, не знал ничего о работах Сонди и вышел на эту тему позже и совершенно практически.
Сонди назвал это явление генотропизмом — генетически обусловленным выбором.
То есть нас притягивают люди, через которых род может реализовать свои старые, невыраженные побуждения.
🔸Если род не смог проявить силу — нас может потянуть к сильным, активным партнёрам.
🔸Если не хватало чувства, эмоциональности — нас будет тянуть к тем, кто умеет чувствовать.
🔸А если род копил боль или запреты, мы можем снова в это попасть, чтобы — наконец — осознать и разорвать повтор.
Сонди выделил четыре пути генотропного выбора:
1. По подобию — люблю себя в другом. Партнёр как зеркало.
2. По противоположности — ищу того, кто усиливает и дополняет меня.
3. По стремлению к целостности — ищу «половинку», чтобы стать единым.
4. По контрасту с родителем — когда в роду есть страх инцеста, выбираем совсем не таких, как мама или папа.
И самое важное:
мы не выбираем из всех людей — мы видим только тех, кто входит в круг, очерченный родом.
🔺То есть других мы просто не будем замечать, совсем.
Но у нас есть шанс выйти из навязанного сценария.
Когда мы осознаём побуждения рода и выбираем через своё выбирающее «Я».
Но Леопольд Сонди, венгерский психиатр, доказал: за нашими выборами стоит род.
Я, то ли к своему стыду, то ли мне вообще не стыдно 🤔😁, до недавнего времени не знала кто такой Сонди. А он, в свою очередь, еще до Хеллингера, научно-теоретически обосновал и доказал влияние рода на индивида.
Хеллингер, я подозреваю, не знал ничего о работах Сонди и вышел на эту тему позже и совершенно практически.
Сонди назвал это явление генотропизмом — генетически обусловленным выбором.
То есть нас притягивают люди, через которых род может реализовать свои старые, невыраженные побуждения.
🔸Если род не смог проявить силу — нас может потянуть к сильным, активным партнёрам.
🔸Если не хватало чувства, эмоциональности — нас будет тянуть к тем, кто умеет чувствовать.
🔸А если род копил боль или запреты, мы можем снова в это попасть, чтобы — наконец — осознать и разорвать повтор.
Сонди выделил четыре пути генотропного выбора:
1. По подобию — люблю себя в другом. Партнёр как зеркало.
2. По противоположности — ищу того, кто усиливает и дополняет меня.
3. По стремлению к целостности — ищу «половинку», чтобы стать единым.
4. По контрасту с родителем — когда в роду есть страх инцеста, выбираем совсем не таких, как мама или папа.
И самое важное:
мы не выбираем из всех людей — мы видим только тех, кто входит в круг, очерченный родом.
🔺То есть других мы просто не будем замечать, совсем.
Но у нас есть шанс выйти из навязанного сценария.
Когда мы осознаём побуждения рода и выбираем через своё выбирающее «Я».
Мюррей Боуэн, американский психиатр и один из первых системных семейных терапевтов, говорил, что семья — это биологический организм. Как и любой живой организм, она функционирует через процессы гомеостаза.
Если в теле мы регулируем баланс веществ, то в семье, как в системе, регулируется не материя, а тревожность и уровень эмоционального напряжения. Семья стремится сохранить равновесие, снижая тревогу, даже если для этого приходится жертвовать чувствами и потребностями отдельных её членов.
Поскольку дети являются наиболее уязвимыми элементами этой системы, именно на них чаще всего переносится нагрузка по стабилизации семейной тревоги. В таких условиях индивидуальное развитие, самооценка и проявленность ребёнка могут оказываться вторичными по отношению к задаче снижения тревожности у родителей или тех, кто обладает властью в семейной системе.
Так формируются скрытые семейные конфликты, внутренний раскол, а также симптомы, которые во взрослом возрасте могут проявляться как тревожные состояния, психологический кризис, отсутствие энергии, сложности в отношениях или обращение за помощью психолога.
Если в теле мы регулируем баланс веществ, то в семье, как в системе, регулируется не материя, а тревожность и уровень эмоционального напряжения. Семья стремится сохранить равновесие, снижая тревогу, даже если для этого приходится жертвовать чувствами и потребностями отдельных её членов.
Поскольку дети являются наиболее уязвимыми элементами этой системы, именно на них чаще всего переносится нагрузка по стабилизации семейной тревоги. В таких условиях индивидуальное развитие, самооценка и проявленность ребёнка могут оказываться вторичными по отношению к задаче снижения тревожности у родителей или тех, кто обладает властью в семейной системе.
Так формируются скрытые семейные конфликты, внутренний раскол, а также симптомы, которые во взрослом возрасте могут проявляться как тревожные состояния, психологический кризис, отсутствие энергии, сложности в отношениях или обращение за помощью психолога.
Тяжело зарабатывать из долженствования, чувства вины и страха. До какого-то момента мы действительно можем ехать на внутреннем движке «я должен», который чаще всего не наш. Но ресурс психики и тела не бесконечен. Постепенно накапливается напряжение, растёт тревожность, появляется отсутствие энергии, и мы начинаем неосознанно саботировать, избегать, заболевать или оказываться «не в том месте и не в то время».
Часто в такие периоды человек переживает психологический кризис: вроде бы всё делает правильно, старается, учится, но деньги не приходят. Или приходят ценой сильного истощения, тревоги, агрессии к себе и жизни. Тогда включается тело — через психосоматику, симптомы, апатию — и буквально говорит: «полежи, тебе туда не надо».
Когда в бессознательном есть «склейка» денег с чем-то невыносимым — семейными посланиями, хроническим чувством вины, страхом ошибки, убеждением «я не достоин», — зарабатывать становится невозможно. Психика в таких случаях переходит в режим самосохранения. Это не лень и не прокрастинация, а попытка выжить, сохранить себя.
Сознательной части кажется, что просто «что-то не складывается»:
нужно ещё поучиться, получить сертификат, больше напрячься, ещё раз попробовать. Ум предлагает решение через усилие, но тело не согласно. Оно уже живёт в состоянии внутреннего кризиса, тревоги и перегруза.
Признать, что мы сами не пускаем себя в деньги, потому что там есть скрытая опасность или сильное напряжение, — для ума почти невыносимо. Это кажется абсурдным.
«Вот сейчас ещё поднапрягусь!» — говорит ум.
А тело отвечает через усталость, симптомы, болезни и потерю энергии: «я так больше не могу».
И здесь часто требуется не мотивация, а помощь психолога — работа с тревогой, виной, самооценкой, внутренними конфликтами и теми бессознательными процессами, которые управляют нашими решениями и отношением к деньгам.
Часто в такие периоды человек переживает психологический кризис: вроде бы всё делает правильно, старается, учится, но деньги не приходят. Или приходят ценой сильного истощения, тревоги, агрессии к себе и жизни. Тогда включается тело — через психосоматику, симптомы, апатию — и буквально говорит: «полежи, тебе туда не надо».
Когда в бессознательном есть «склейка» денег с чем-то невыносимым — семейными посланиями, хроническим чувством вины, страхом ошибки, убеждением «я не достоин», — зарабатывать становится невозможно. Психика в таких случаях переходит в режим самосохранения. Это не лень и не прокрастинация, а попытка выжить, сохранить себя.
Сознательной части кажется, что просто «что-то не складывается»:
нужно ещё поучиться, получить сертификат, больше напрячься, ещё раз попробовать. Ум предлагает решение через усилие, но тело не согласно. Оно уже живёт в состоянии внутреннего кризиса, тревоги и перегруза.
Признать, что мы сами не пускаем себя в деньги, потому что там есть скрытая опасность или сильное напряжение, — для ума почти невыносимо. Это кажется абсурдным.
«Вот сейчас ещё поднапрягусь!» — говорит ум.
А тело отвечает через усталость, симптомы, болезни и потерю энергии: «я так больше не могу».
И здесь часто требуется не мотивация, а помощь психолога — работа с тревогой, виной, самооценкой, внутренними конфликтами и теми бессознательными процессами, которые управляют нашими решениями и отношением к деньгам.
Про измены, вину и семейные сценарии
Часто бывает так, что муж изменяет, и у женщины сразу возникает мучительный вопрос:
«За что?»
Я всё для него делаю, я стараюсь, я вкладываюсь, я поддерживаю. Чего ещё недостаточно?
И почти автоматически женщина начинает искать причину в себе. Это происходит быстро и почти незаметно. Изъяны обязательно находятся — с самооценкой, с телом, с характером, с проявленностью, с сексуальностью. Потому что в коллективном бессознательном живёт устойчивая идея: «От хорошей женщины не уходят и не изменяют».
А значит, если произошла измена, то со мной что-то не так.
Дальше часто включается чувство вины, самобичевание, тревога, бесконечный внутренний анализ: где недодала, где была недостаточно хорошей, где ошиблась. Это может приводить к сильному психологическому кризису, апатии, отсутствию энергии, тревожности, а иногда и к телесным симптомам — так проявляется психосоматика.
Иногда маятник качается в другую сторону.
Женщина говорит себе: «Я — звезда. Это с ним что-то не так. Найду себе другого».
За внешней уверенностью часто скрывается тот же кризис, та же боль, та же попытка защититься от разрушительного чувства собственной недостаточности.
Отношения после измены могут развиваться по-разному.
Иногда пара расходится, иногда остаётся вместе, иногда начинается долгий и болезненный процесс восстановления доверия. Но важно понимать одну вещь: очень часто измена — это не про “плохую женщину” или “плохого мужчину”.
Мы — не просто мужчина и женщина, которые встретились в чистом поле. Каждый из нас приходит в отношения с огромным багажом: семейными историями, сценариями, лояльностями, непрожитыми конфликтами. Мы несем на себе то, что не было прожито до нас, и иногда семейной системе важно через нас проиграть именно этот сюжет.
Поэтому измена нередко оказывается не личным провалом, а проявлением системного конфликта, внутреннего раскола, который существовал задолго до этих конкретных отношений. И тогда человек может ощущать сильную тревогу, агрессию, потерю опоры, непонимание — что вообще происходит и почему именно со мной.
В такие моменты особенно важна помощь психолога — не для того, чтобы искать виноватых, а чтобы разобраться:
• какие семейные сценарии сейчас разворачиваются,
• где заканчивается моя личная ответственность и начинается не моя история,
• что на самом деле происходит с самооценкой, границами и отношениями,
• и как прожить кризис после измены, не разрушая себя.
Потому что работа с изменой — это не только про отношения с партнёром. Это ещё и про отношения с собой, со своей историей, со своим правом чувствовать боль, злость, страх и растерянность — и при этом постепенно возвращать себе устойчивость и жизнь.
Часто бывает так, что муж изменяет, и у женщины сразу возникает мучительный вопрос:
«За что?»
Я всё для него делаю, я стараюсь, я вкладываюсь, я поддерживаю. Чего ещё недостаточно?
И почти автоматически женщина начинает искать причину в себе. Это происходит быстро и почти незаметно. Изъяны обязательно находятся — с самооценкой, с телом, с характером, с проявленностью, с сексуальностью. Потому что в коллективном бессознательном живёт устойчивая идея: «От хорошей женщины не уходят и не изменяют».
А значит, если произошла измена, то со мной что-то не так.
Дальше часто включается чувство вины, самобичевание, тревога, бесконечный внутренний анализ: где недодала, где была недостаточно хорошей, где ошиблась. Это может приводить к сильному психологическому кризису, апатии, отсутствию энергии, тревожности, а иногда и к телесным симптомам — так проявляется психосоматика.
Иногда маятник качается в другую сторону.
Женщина говорит себе: «Я — звезда. Это с ним что-то не так. Найду себе другого».
За внешней уверенностью часто скрывается тот же кризис, та же боль, та же попытка защититься от разрушительного чувства собственной недостаточности.
Отношения после измены могут развиваться по-разному.
Иногда пара расходится, иногда остаётся вместе, иногда начинается долгий и болезненный процесс восстановления доверия. Но важно понимать одну вещь: очень часто измена — это не про “плохую женщину” или “плохого мужчину”.
Мы — не просто мужчина и женщина, которые встретились в чистом поле. Каждый из нас приходит в отношения с огромным багажом: семейными историями, сценариями, лояльностями, непрожитыми конфликтами. Мы несем на себе то, что не было прожито до нас, и иногда семейной системе важно через нас проиграть именно этот сюжет.
Поэтому измена нередко оказывается не личным провалом, а проявлением системного конфликта, внутреннего раскола, который существовал задолго до этих конкретных отношений. И тогда человек может ощущать сильную тревогу, агрессию, потерю опоры, непонимание — что вообще происходит и почему именно со мной.
В такие моменты особенно важна помощь психолога — не для того, чтобы искать виноватых, а чтобы разобраться:
• какие семейные сценарии сейчас разворачиваются,
• где заканчивается моя личная ответственность и начинается не моя история,
• что на самом деле происходит с самооценкой, границами и отношениями,
• и как прожить кризис после измены, не разрушая себя.
Потому что работа с изменой — это не только про отношения с партнёром. Это ещё и про отношения с собой, со своей историей, со своим правом чувствовать боль, злость, страх и растерянность — и при этом постепенно возвращать себе устойчивость и жизнь.
Помощь психолога после измены
Измена почти всегда переживается как сильный психологический кризис.
Даже если внешне человек держится, внутри часто происходит раскол: рушится ощущение опоры, безопасности и доверия — к партнёру, к отношениям, к себе.
После измены могут появляться:
• сильная тревога и тревожность
• навязчивые мысли и внутреннее напряжение
• острое чувство вины
• агрессия или, наоборот, апатия
• отсутствие энергии, ощущение истощения
• телесные симптомы и проявления психосоматики
Это не слабость и не «неумение справляться». Так психика реагирует на утрату прежней картины мира и привычных опор.
Женщины после измены мужа часто начинают искать причину в себе — в самооценке, внешности, характере, проявленности.
Мужчины после измены жены нередко сталкиваются с сильным ударом по самоуважению, стыдом, чувством унижения и потерей внутренней устойчивости.
В обоих случаях человек остаётся один на один с болью, тревогой и вопросами, на которые невозможно ответить только усилием воли.
Зачем нужна помощь психолога после измены
Помощь психолога после измены — это не про советы «простить или уйти».
Это работа с тем, что реально происходит внутри человека:
• с разрушенным доверием
• с внутренним кризисом и чувством потери опоры
• с чувством вины и стыда
• с тревогой, страхами и навязчивыми мыслями
• с падением самооценки и контакта с собой
Очень часто измена затрагивает не только текущие отношения, но и семейные сценарии, родовые истории и непрожитые конфликты. Тогда боль ощущается сильнее, чем «должно быть», и человек переживает не только измену, но и более глубокий системный кризис.
В такие моменты психика может переходить в режим самосохранения: включается избегание, эмоциональное онемение, усиливаются симптомы, появляется психосоматика. Это способ выжить, а не сломаться.
Как внутренний кризис становится опорой
Работа с психологом помогает постепенно превратить внутренний кризис в опору.
Когда хаос внутри получает слова, форму и смысл, человек перестаёт разрушаться изнутри и начинает опираться на себя — даже в ситуации, где многое уже не вернуть в прежнем виде.
Кризис перестаёт быть чем-то, что только ломает, и становится процессом, через который можно:
• лучше понять себя
• увидеть реальные причины происходящего
• вернуть контакт с чувствами и телом
• сделать осознанный выбор, а не реактивный
В такой работе особенно эффективно проявляют себя расстановки и системный подход. Они помогают увидеть, где человек живёт не свою историю, а повторяет не свои сценарии, родовые динамики и бессознательные лояльности.
Очень часто измена оказывается не только личной драмой пары, а частью более широкой семейной системы, в которой подобные сюжеты уже были, но не были завершены.
Расстановочная работа помогает:
• снять с себя не свои сценарии
• ослабить давление родовых ожиданий
• снизить тревогу и чувство вины
• уменьшить внутренний раскол
• вернуть ответственность туда, где она действительно принадлежит
И тогда облегчение чувствует не только конкретная женщина или мужчина, но и дети. Потому что когда сценарий завершается на этом поколении, следующим уже не нужно будет повторять его через свои отношения, измены, кризисы и боль.
Отношения после измены
Отношения после измены могут развиваться по-разному:
пара может расстаться, остаться вместе или долго находиться в состоянии неопределённости и напряжения.
Независимо от решения, важно прожить этот этап осознанно. Непрожитая измена часто возвращается тревогой, недоверием, повторяющимися конфликтами или новыми кризисами — в этих или следующих отношениях.
Психологическая помощь при измене — это не только про сохранение или завершение отношений. Это про сохранение себя, своей устойчивости, психического и телесного здоровья.
Измена — это всегда кризис.
Но кризис может стать точкой разрушения, а может — точкой опоры и начала более честной жизни.
Измена почти всегда переживается как сильный психологический кризис.
Даже если внешне человек держится, внутри часто происходит раскол: рушится ощущение опоры, безопасности и доверия — к партнёру, к отношениям, к себе.
После измены могут появляться:
• сильная тревога и тревожность
• навязчивые мысли и внутреннее напряжение
• острое чувство вины
• агрессия или, наоборот, апатия
• отсутствие энергии, ощущение истощения
• телесные симптомы и проявления психосоматики
Это не слабость и не «неумение справляться». Так психика реагирует на утрату прежней картины мира и привычных опор.
Женщины после измены мужа часто начинают искать причину в себе — в самооценке, внешности, характере, проявленности.
Мужчины после измены жены нередко сталкиваются с сильным ударом по самоуважению, стыдом, чувством унижения и потерей внутренней устойчивости.
В обоих случаях человек остаётся один на один с болью, тревогой и вопросами, на которые невозможно ответить только усилием воли.
Зачем нужна помощь психолога после измены
Помощь психолога после измены — это не про советы «простить или уйти».
Это работа с тем, что реально происходит внутри человека:
• с разрушенным доверием
• с внутренним кризисом и чувством потери опоры
• с чувством вины и стыда
• с тревогой, страхами и навязчивыми мыслями
• с падением самооценки и контакта с собой
Очень часто измена затрагивает не только текущие отношения, но и семейные сценарии, родовые истории и непрожитые конфликты. Тогда боль ощущается сильнее, чем «должно быть», и человек переживает не только измену, но и более глубокий системный кризис.
В такие моменты психика может переходить в режим самосохранения: включается избегание, эмоциональное онемение, усиливаются симптомы, появляется психосоматика. Это способ выжить, а не сломаться.
Как внутренний кризис становится опорой
Работа с психологом помогает постепенно превратить внутренний кризис в опору.
Когда хаос внутри получает слова, форму и смысл, человек перестаёт разрушаться изнутри и начинает опираться на себя — даже в ситуации, где многое уже не вернуть в прежнем виде.
Кризис перестаёт быть чем-то, что только ломает, и становится процессом, через который можно:
• лучше понять себя
• увидеть реальные причины происходящего
• вернуть контакт с чувствами и телом
• сделать осознанный выбор, а не реактивный
В такой работе особенно эффективно проявляют себя расстановки и системный подход. Они помогают увидеть, где человек живёт не свою историю, а повторяет не свои сценарии, родовые динамики и бессознательные лояльности.
Очень часто измена оказывается не только личной драмой пары, а частью более широкой семейной системы, в которой подобные сюжеты уже были, но не были завершены.
Расстановочная работа помогает:
• снять с себя не свои сценарии
• ослабить давление родовых ожиданий
• снизить тревогу и чувство вины
• уменьшить внутренний раскол
• вернуть ответственность туда, где она действительно принадлежит
И тогда облегчение чувствует не только конкретная женщина или мужчина, но и дети. Потому что когда сценарий завершается на этом поколении, следующим уже не нужно будет повторять его через свои отношения, измены, кризисы и боль.
Отношения после измены
Отношения после измены могут развиваться по-разному:
пара может расстаться, остаться вместе или долго находиться в состоянии неопределённости и напряжения.
Независимо от решения, важно прожить этот этап осознанно. Непрожитая измена часто возвращается тревогой, недоверием, повторяющимися конфликтами или новыми кризисами — в этих или следующих отношениях.
Психологическая помощь при измене — это не только про сохранение или завершение отношений. Это про сохранение себя, своей устойчивости, психического и телесного здоровья.
Измена — это всегда кризис.
Но кризис может стать точкой разрушения, а может — точкой опоры и начала более честной жизни.
